На западных окраинах богатого района Монреаля Outremont и ультрахипстерской и облагороженной Mile End лежит обширная территория, где Университет Монреаля в настоящее время строит новый научный кампус. Прямо напротив находится Park Extension, один из самых бедных и густонаселенных районов Канады и место приюта для многих прибывших иммигрантов.
Новый кампус рекламируется, как модель «устойчивого развития». Он может похвастаться сертифицированными LEED зданиями для снижения воздействия на окружающую среду, сооружений для сбора дождевой воды, энергоэффективного освещения и рециркуляции тепла, инфраструктуры для электромобилей и велосипедов, большого количества зелени и в целом, минимального углеродного следа. Внедрение ряда технических компаний, в том числе новый AI Hub от Microsoft и, как ожидается, еще больше повысят «экологическую эффективность» региона.
Несказанное ожидание состоит в том, что, как только новый зеленый кампус будет завершен, капитал и экономический рост естественным образом перетекут в этот район. Это означает, что близлежащие районы будут «оживление», особенно в более бедных, таких как Parc-Extension.
Таким образом, принадлежащие иммигрантам продуктовые магазины, халяльные мясные лавки и общественные центры вскоре будут заменены веганскими сетевыми ресторанами, модными и стильными магазинами одежды, магазинами экологически чистых продуктов питания и кафе. Уже арендодатели активно вытесняют бедных арендаторов, чтобы освободить место для более обеспеченных.
В ходе этого процесса скрытое социально-экономическое насилие за джентрификацией будет неизменно «омываться» и представляться как развитие, которое сделает район более «устойчивым», «красивым» и «современным».
К сожалению, создание с помощью разрушения – это то, что капитализм делает лучше всего, и его разрушительные методы совсем не зеленые. Это рыночное «устойчивое» видение экономической активности, экологически ориентированных диет и «моды» в рамках современного капитализма усиливает неравенство и все еще наносит ущерб окружающей среде.
Прежде чем я продолжу свой аргумент, я должен упомянуть, что я академик, живу в “модной” части Монреаля и занимаюсь деятельностью, которая следует определенному эстетическому духу, и все это значительно делает меня частью реальности, которую я критикую ниже. Моя цель не в том, чтобы морализировать, а в том, чтобы подчеркнуть опасность политической и экономической системы, которая получает выгоду от обмана, возможно, благонамеренных самопровозглашенных прогрессивных людей, чтобы они поверили, что более зеленый, более эффективный капитализм возможен.
Иллюзия «устойчивого развития»
Термин «устойчивое развитие» был впервые введен на Саммите Земли ООН в 1992 году. В то время западные правительства, поддерживающие неолиберализм, только что провели все предыдущее десятилетия, демонтируя союзы, экологические нормы и кейнсианские программы социального обеспечения, и стремились распространить свою практику в других местах, поскольку основные геополитические угрозы полностью глобальной и универсальной траектории капиталистического развития начали уменьшаться.
На фоне этих событий на первый план выходили проблемы ухудшения состояния окружающей среды и социального неравенства и с ними нужно было что-то делать.
«Решение» состояло в том, чтобы усидеть на двух стульях одновременно, то есть парадоксальным образом превратить «социальные» и «зеленые» ценности в новые рынки для расширения капитала.
«Устойчивое развитие» не только предполагало, что негативные социальные и экологические воздействия были просто «внешними факторами» для системы, которые можно уменьшить с помощью рыночных механизмов, ориентированных на получение прибыли, но также подразумевало, что не избежать модели неолиберального развития.
Таким образом, экологические проблемы были сформулированы как проблема неэффективности, которая может быть решена с помощью технологий и лучшего управления ресурсами, что эффективно нейтрализовало политически ориентированный экологизм 1960-х и 1970-х годов.
Элитные кадры из экспертов в области политики, экономисты и предприниматели Кремниевой долины взяли на себя экологическую проблему и превратили ее в еще одно прибыльное начинание, представив расширение капитала, как прогресс на пути к более «устойчивому» будущему.
По сути, защита окружающей среды была и остается сознательно деполитизированной в целях увеличения прибыли.
Часть идеологии, связанной с аполитичной техноориентированной экологией, основана на идее дематериализации экономического роста посредством более эффективного образа жизни и технологий. К ним относятся использование новейших трудосберегающих приложений на вашем телефоне, покупка энергосберегающих приборов, веганская или органическая еда, а также строительство зданий с меньшим негативным воздействием на окружающую среду.
Хотя эти улучшения эффективности действительно следует приветствовать, они не являются решением основных экологических проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Это потому, что такие «быстрые решения» происходят из экономических и политических структур расширения капитала.
Экономика, основанная на росте, лежит в основе экологических катастроф, с которыми мы сталкиваемся сегодня; сделать наши товары, экономическую деятельность или инфраструктуру «более экологичными» и более эффективными без серьезного пересмотра глобальной экономической системы – это не долгосрочное решение.
Повышение эффективности всегда предполагает поддержание и расширение производства для удовлетворения растущего спроса. Это отражено в так называемом «парадоксе Джевонса», названном в честь английского экономиста 19-го века Уильяма Стэнли Джевонса, который обнаружил, что повышение энергоэффективности также привело к росту спроса.
Сегодня этот «эффект отскока» можно наблюдать во всех секторах экономики, поскольку выгоды, достигнутые благодаря повышению эффективности, вновь используются для стимулирования дальнейшего роста. Более высокая эффективность самолетов, автомобилей и электронных устройств немедленно компенсируется более дешевыми ценами, что приводит к увеличению спроса и, в конечном итоге, к увеличению потребления энергии и ресурсов. А в рамках глобализированной экономической системы, в которой мы живем, повышение эффективности в одном месте часто происходит за счет растущей неэффективности или потерь в других.
Другими словами, чем более мы эффективны, тем дешевле потребление, а в экономике, основанной на бесконечном росте, тем больше мы потребляем и тратим. Окружающая среда всегда будет в конце этой логической цепочки.
“Зелёная” работа
Когда капитализм объединяется с ориентированными на рост улучшениями эффективности, одним из результатов являются сказочные хипстеризованные анклавы «зеленых технологий», которые мы видим в городах по всему миру, включая Монреаль.
Эти высокотехнологичные предприятия наряду с профессиями «креативного класса» (например, художники, музыканты, ученые, графические дизайнеры и т. Д.) Часто концентрируются в тех местах, где тяжелая промышленность и производство были перенесены на другие территории той же страны или за границу. Вместо производства сырья или промышленных товаров, они сосредоточены на предоставлении экспертной информации.
Те, кто утверждает, что экономический рост может сопровождаться дематериализацией экономической деятельности, убеждены в том, что эти знания и творческие классы экономики услуг оказывают как-то меньшее воздействие на окружающую среду, чем те, которые заняты в промышленном сельском хозяйстве или производстве (так называемые «грязные» рабочие места). Но действительно ли эта информационная экономика чище и экологичнее?
На самом деле, нет. Это связано с тем, что ресурсы, которые им необходимы для работы, в основном зависят от производства и сельского хозяйства, расположенного все дальше и дальше от мест их деятельности, и часто несут с собой значительные воздействия на окружающую среду и эксплуатационные методы труда.
Возьмем для примера зависимость информационной экономики от технологий. В своей работе творческие классы используют и полагаются на массовое потребление определенных технологических продуктов, сырье которых добывается в разрушенных войной местах, таких как Демократическая Республика Конго, а затем собирается в таких местах, как Китай, где рабочие сталкиваются с нестабильными условиями труда. и неадекватной оплатой.
Высокотехнологические устройства могут рекламироваться как чрезвычайно эффективные, но удивительно быстрый рост отрасли коммуникации не только увеличил спрос на материальные ресурсы, стимулируя к развитию опасные добывающие отрасли в развивающихся странах, но также резко увеличил потребление энергии. К 2020 году ИТ будут использовать до 20 процентов электроэнергии во всем мире, что будет значительно способствовать выбросам углерода.
Эта отрасль также производит постоянно растущее количество электронных отходов – в настоящее время самый быстрорастущий поток твердых отходов – который массово отправляется в развивающиеся страны, где он загрязняет окружающую среду и убивает работников, которые ее перерабатывают.
Зеленые технологические анклавы могут показаться материально легкими по сравнению с производством, промышленным сельским хозяйством или добычей полезных ископаемых только потому, что они полагаются на товары, произведенные в других местах, обычно за пределами национальных границ. Но вывоз «грязной продукции» за границу и ведение национального учета «чище», не делает сферу услуг более экологичной.
Действительно, тот факт, что Монреаль не похоронен в кучах электронных отходов, имеет мало общего с «зеленью» города и гораздо больше связано с пагубной практикой канадского правительства перевозить мусор за границу.
«Зеленая» еда
В последние годы веганство также было поглощено прибыльной “зеленой” экономикой. Его растущая популярность действительно ошеломляет. То, что традиционно воспринималось как подрывная и противодействующая форма противостояния мировой пищевой промышленности и ее ужасающему издевательствам над животными, все чаще становится «дойной коровой».
Причина, почему веганство стало таким распространенным явлением, заключается в том, как он был представлен – как беспроигрышная стратегия. Это полезно для вашего здоровья, это хорошо для планеты, и это хорошо для животных! Что не нравится в этом? В самом деле, нет ничего, чтобы не любить веганство как таковое.
Но веганство внутри экономики, основанной на росте, не спасет вас от «эффекта отскока».
По словам исследователя из Оксфорда Марко Спрингманна, если к 2050 году мир станет веганским, это сэкономит 1,5 триллиона долларов на расходах на здравоохранение и ущербе от изменения климата, поскольку сократит выбросы парниковых газов на две трети.
Но в капиталистической экономике такой излишек никогда бы просто не оставили без дела. Он будет реинвестирован в дальнейший рост, который будет по-прежнему потреблять больше ресурсов, эксплуатировать рабочих и производить отходы и так или иначе наносить ущерб окружающей среде.
Растущий спрос на веганские продукты также будет иметь разрушительные последствия для биоразнообразия, поскольку он будет опираться на монокультуру плодовых и овощных культур (особенно соевых бобов). Это также потребовало бы расширения пахотных земель за счет вырубки лесов и увеличения потребления воды для сельского хозяйства. Это также углубило бы уже существующую трудовую эксплуатацию уязвимых групп населения и еще больше поощрило бы крупных землевладельцев и корпорации злоупотреблять мелкими фермерами.
Продукты без содержания молочных продуктов в магазинах здоровой пищи в модных районах Монреаля и в районе Mile End часто помечаются как «без жестокости», но на самом деле это не так. Если ни один из животных не подвергался насилию при изготовлении, это не означает, что люди и/ или окружающая среда не были.
Кешью для этого вкусного немолочного молока, которое вы покупаете, скорее всего, родом из Индии, где женщины много часов работают в плохих условиях, чтобы очищать орехи, перенося болезненные травмы из-за кислоты, выделяющейся в процессе. Миндаль для такого же восхитительного миндального напитка, вероятно, добывается в пострадавшей от засухи Калифорнии, где выращивание миндаля является одним из крупнейших потребителей воды.
Действительно, ориентированный на рост капитализм «продаст» вам веганство как благородную практику, которая отражает ваши ценности и приносит пользу вашему здоровью, но он не расскажет вам полную историю о текущих и долгосрочных социальных и экологических последствиях промышленного веганства.
Быть “крутым”
Работа и еда “зеленых”, конечно, сопровождаются определенным образом жизни, сформированным хипстерской эстетикой “крутости” – будь то винтажная мебель, органические рынки, тату-салоны или кофейни третьей волны. Но быть «зеленым» и «крутым» часто имеет крутой ценник, который напрямую усиливает классовые разногласия в обществе.
По этой причине производство “крутости” в ее бесчисленных формах является скользким уклоном и требует гораздо более глубокого коллективного размышления о его последствиях.
По идее «крутость» просто есть. Она пронизана всеми вещами, которые отражают глубокие реляционные ценности заботы, привязанности, творчества, связи, подлинности и смысла. Он не должен иметь расовых, гендерных или социально-экономических границ, а также не должен влиять и на эти фронты.
На практике это включает воспроизведение особого способа существования, который неизменно приводит в движение новые возможности для расширения капитала, позволяя всему, что имеет значение, быть выдолбленным и реализованным для получения прибыли.
Возвращаясь к примеру нового кампуса Университета Монреаля, сопоставление кампуса с Park Extension, как одним из самых бедных и разнообразных в культурном отношении районов Канады, демонстрирует очевидную классицистскую и расовую направленность, от которой возникает «холод» в этом месте.
Тот, кто может продвигать особую эстетику моды, экологичного шика и здорового образа жизни, тесно связан, как с классовой, так и унаследованной привычке потреблять и тратить больше.
В то же время именно эти исторически привилегированные люди, находящиеся на переднем краю «хладнокровия», сознательно или бессознательно принимают современную концепцию приравнивания человеческого прогресса к новым формам стоимости, которые можно использовать для получения прибыли. При этом насильственное экологическое разрушение и социальное смещение группы людей и не людей по всему миру, которые стремятся служить вечно неудовлетворенной эстетике «крутого» класса, становится печальным последствием.
Что потенциально более проблематично с классицистической природой зеленого производства и потребления, так это то, что городские хипстеры гордятся тем, что их прославляют в вопросах устойчивости, одновременно отталкивая сельские и зарубежные сельскохозяйственные, пригородные и промышленные классы, без участия которых их образ жизни был бы невозможен.
Городские хипстеры быстро отвергают более бедные классы как не имеющих «зеленого сознания», поскольку они не соответствуют их «зеленым» стандартам и не признают тот факт, что возможности жить «зелеными» ограничены в местах, которые находятся в неблагоприятном экономическом положении и пренебрегается властями. Они также склонны отворачиваться от политической борьбы рабочего класса за более справедливое распределение богатства и благополучия в обществе.
В глобальном масштабе капитализм, безусловно, не “крутой” … он буквально сжигает нашу планету. Отстраненная, отстраненная, аполитичная холодность, которая сосредотачивается на индивидуальности и образе, просто не собирается больше сокращать это.
Такой образ жизни может показаться незначительно эффективным, но в целом он является удобным побочным продуктом переноса социальных и экологических издержек на тех, кто менее привилегирован как на местном, так и на глобальном уровне.
Один из способов продвижения вперед в положительном направлении – это отказаться от особого акцента на выборе образа жизни, чтобы сосредоточиться на сопротивлении на продуманных и ориентированных на прибыль разработках и стремиться к восстановлению общества, через экономику солидарности, восполняя эти отношения лиенной логикой, ориентированной на рост.
Материальной или энергетической дематериализации просто недостаточно. Это должно сопровождаться экономикой, основанной на заботе и ответственности, а не на прибыли, росте и личном интересе, чтобы иметь какое-либо долгосрочное влияние. Это небольшой, но абсолютно важный шаг на пути к достижению подлинных стремлений к устойчивости,к которому многие из нас так сильно привержены и в котором мы так остро нуждаемся.
Автор: Vijay Kolinjivadi
